Центр Алексея Герваша «Летаем без страха» –
эффективное лечение аэрофобии. Специализируемся на изучении и устранении страха полета с 2008 года.

СМИ о нас

Корзина
В корзине нет товаров
Я прошла курс лечения от аэрофобии и слетала в Липецк и обратно очень устала не бояться

Я прошла курс лечения от аэрофобии и слетала в Липецк и обратно очень устала не бояться

Вера Шенгелия

Я прошла курс лечения от аэрофобии и слетала в Липецк и обратно очень устала не бояться

Краткое содержание предыдущих серий: я решила побороться с собственной аэрофобией и пошла на двухдневный тренинг в Центр Алексея Герваша «Летаем без страха». После первого этапа — пятичасового семинара, на котором нам рассказали, как управлять собственным страхом, и убедили в том, что авиация — это самое безопасное, что вообще может быть на свете, — мне предстояло часовое занятие на авиасимуляторе «Боинг» и перелет по маршруту Москва — Липецк — Москва. Я была полна решимости, знала, как справляться с паникой, и первый раз в жизни хотела лететь.

Ранним утром воскресенья я ехала на этот самый авиасимулятор «Боинг» и думала, что как все-таки хорошо, что человек так здорово устроен и его можно починить. Хорошо, думала я, что человечество, кроме того, что научилось делать искусственное сердце и искусственные суставы, научилось чинить наши головы. И теперь я, чей мозг по дурацкой и неправильной привычке помещает ситуацию «авиаперелет» в папку «опасно», могу этим механизмом управлять. Запросто могу не бояться. А если меня вдруг накроет паника, то и с ней я знаю как справиться.

Я вхожу в большой ангар, внутри которого на постаменте стоит авиасимулятор — такая капсула с кабиной «Боинга» внутри. Внутри кабины уже сидит Алексей и одна из моих согруппниц. Меня ждет место второго пилота. Я поднимаюсь на постамент, пригибаю голову, чтобы войти в кабину — за окнами «Боинга» аэропорт Шереметьево-2 — и не вхожу. Не могу.

За какое-то самое маленькое время в мире у меня в голове прокручивается тысяча мыслей: «На хрена все это нужно? Дома дети, так хорошо. В Крым можно доехать и на поезде. Тоже мне проблема, делать мне больше нечего».

В конце концов я делаю какой-то вялый шаг внутрь, Алексей что-то бормочет на специальном авиационном языке, щелкает какими-то тумблерами и ручками, «самолет» начинает двигаться к взлетной полосе. У меня влажные ладони и ком в горле. Я хочу воспользоваться методикой прекращения паники и не могу вспомнить ее. Помню, что там была какая-то специальная аббревиатура, расшифровывая которую можно взять себя в руки — я не помню ни одной буквы! Самолет идет на взлет, как объясняет Алексей, тренажер передает движения самолета не совсем точно, поэтому нас довольно ощутимо трясет. Я отворачиваю голову и начинаю реветь. Параллельно я успеваю еще злиться на собственную тупость. Не знаю, как себя чувствует девушка, которая сидит за мной, слышу только, что она задает бесконечные вопросы Алексею: а что если? А что если? А что если?

К счастью, Алексей все видит. Он напоминает мне аббревиатуру, дыхательную технику, повторяет все про статистику и безопасность. Я все еще боюсь, но у меня нет паники и я не хочу выйти. Я продолжаю дышать и анализировать. Алексей кладет самолет на крыло, проходит сквозь турбулентность, разворачивается. Я отслеживаю каждую свою мысль. Пользуясь специальной техникой, отсекаю все аэрофобские. Все время спрашиваю себя: чего я боюсь?

В какой-то момент я замечаю, что мне удалось расслабить руки и ноги, что мне удалось почувствовать, что подо мной не пропасть, а огромная толща плотного воздуха. Мы приземляемся, и я понимаю, что смеюсь над какой-то шуткой Алексея. Я чувствую невероятную усталость, как если бы я весь день после долгого перерыва разговаривала на иностранном языке. Не бояться оказывается очень тяжелым занятием.

Главное мое событие и потрясение случается именно в этой металлической капсуле, а не в крошечном самолете, в котором несколько часов спустя мы летим в Липецк.

По дороге в Липецк меня накрывает совершенно другим чувством. Восхищением.

Помните девушку, которая оценивала шансы долететь из точки А в точку В на самолете в 50% и про которую я думала, что она точно не войдет в самолет? Она здесь. Помните девушку, которая не садилась в самолет четыре года? Она тоже летит. Девушка, которая не может летать к своим родителям в Екатеринбург, тоже с нами.

Я вижу, что им гораздо тяжелее, чем мне. Но они сидят здесь, в этом малюсеньком самолете с белыми лицами, все еще хватаются за коленки друг друга, когда самолет трясет, все еще боятся, но уже стараются думать по-новому. Кто-то из них говорит, что мечтает слетать в Эмираты и купить там шубу: там дешевле. В любой другой ситуации я бы скривилась. Но сейчас я смотрю на них с восхищением, потому что они выбрали не слетать за шубой под феназепамом, они выбрали слетать за шубой новым человеком. Свободным от собственного страха.

Когда самолет приземляется в Москве, я последний раз в жизни хлопаю при посадке. Человек, который знает, что в небе безопасно, не будет хлопать, так же как он не хлопает, когда трамвай подъезжает к остановке. Сейчас мы хлопаем Алексею Гервашу. Не потому, что он научил нас правильно дышать, а потому, что он подарил нам новую систему координат. Систему координат, в которой нам принадлежит не только земля, но и небо.